Без вины виноватый

Без вины виноватый

Расследование по факту гибели 25-летнего работника филиала «СУ № 116» ОАО «Стройтрест № 8» Бреста на одном из объектов завода «Нафтан» в Новополоцке велось трижды. На данный момент уголовное дело прекращено, но логического завершения эта история не получила до сих пор

Строительное управление, в котором Максим Ковалевский трудился более четырех лет электрогазосварщиком, заключило договор субподряда с ОАО «Нафтан». Строители из Бреста работали в Новополоцке вахтовым методом. Бригада, в состав которой входил Ковалевский, приступила к делу утром 1 февраля 2015 года. Мастер Сергей Белевич поручил Максиму и плотнику Алексею Щербуку установить закладные детали в арматурный каркас балок. Работы велись на высоте более 10 метров (в материалах расследования показатели разнятся – от 10,4 до 11,7 м. – Прим. авт.). По словам Алексея, единственного свидетеля произошедшего, примерно в 17.30 Ковалевский поднялся на опалубку и с помощью монтажного лома попытался сдвинуть закладную деталь. Лом соскользнул, парень потерял равновесие и упал.

PRAS.by""

«Карабин предохранительного пояса к арматурному каркасу балки он не пристегнул, а падая, спиной задел верхний элемент ограждения – доску и, перевалившись через нее, упал на землю», – свидетельствовал напарник. Приехавшая на место происшествия «скорая» констатировала смерть молодого человека в результате тупой травмы головы и грудной клетки.

В своей смерти виновен сам?

Как и положено, началось разбирательство производственного ЧП. Полоцкий межрайотдел департамента госинспекции труда пришел к выводу, что причиной трагедии стало нарушение рабочим локальных нормативных актов по охране труда. Дескать, он, работая на высоте, «не пристегнулся предохранительным поясом, не надел защитную каску; грубо нарушил технологию работ и элементарные правила личной безопасности, по которым проходил проверку знаний» (цитата из материалов расследования. – Прим. авт.) Казалось бы, и обсуждать нечего: вердикт вынесен – в своей смерти виновен сам. Однако у брата погибшего, Артема Ковалевского, после ознакомления с материалами расследования возникло немало вопросов.

«По словам свидетелей, мой брат упал вместе с ограждением, и хотя в заключении написано, что оно соответствует требованиям безопасности, на фотографиях, приложенных к делу, видно, что доски ограждения крепятся с внутренней стороны. Как доска упала вместе с братом, не повредив ограждение? В заключении также указано, что брат находился без защитной каски. Однако на фото видно, что на месте падения лежит сварочная маска, применение которой вместе с каской невозможно. В технологической карте указано: карабин предохранительного пояса необходимо крепить к канату, натянутому между колоннами. На снимках и в протоколе осмотра места происшествия канат отсутствует».

Главный технический инспектор труда Брестского обкома профсоюза работников строительства и промстройматериалов Анатолий Хомич тоже усомнился в результатах двух расследований, о чем сообщил в особом мнении. Департамент госинспекции труда дал указание провести третье разбирательство, так как выводы двух первых вызывали много вопросов. Взять хотя бы фразу, касающуюся обеспеченности спецодеждой: «Ковалевский М.С. был в полном объеме обеспечен полагающимися по нормативам и необходимыми для выполнения работ на высоте средствами защиты». В ходе очередного расследования стало известно, что у парня не было нательного белья, утепленных сапог и зимнего костюма для сварки. Работая целый день на высоте, он мог попросту замерзнуть и, как следствие, утратить бдительность.

PRAS.by""

Вину за собственную смерть – снять

Первоначальные документы расследования несчастного случая свидетельствуют о том, что с инструкциями по охране труда погибший ознакомился, но потом выяснилось, что не под роспись. К тому же до сих пор неясно, кем работал Ковалевский. В журнале регистрации вводного инструктажа по охране труда он записан как электросварщик ручной сварки, в материалах расследований его называют и сварщиком, и электросварщиком, и электрогазосварщиком. А ведь это важный момент! Кстати, заместитель начальника отдела надзора за соблюдением законодательства об охране труда Витебского областного управления Департамента государственной инспекции труда Сергей Суховило, проводивший третье расследование, пришел к выводу, что «потерпевший Ковалевский М.С. не должен был допускаться к выполнению работ по установке закладных деталей на данном рабочем месте, вследствие несоответствия имеющегося у него разряда электрогазосварщика для выполнения данного вида работ».

На работу Максима приняли в качестве электрогазосварщика 4-го разряда. Документацией, разработанной для объекта, на котором он трудился с напарником, в соответствии с технологической картой было определено звено исполнителей в составе электросварщика 4-го разряда и плотника 3-го разряда. Однако в Едином тарифно-квалификационном справочнике работ и профессий говорится, что ручную сварку сложных строительных конструкций производят электросварщик ручной сварки 4-го разряда и электрогазосварщик 5-го разряда и выше. То есть фактический состав исполнителей работ на объекте не соответствовал составу, определенному документацией. Это обстоятельство исключает Ковалевского из числа лиц, виновных в случившемся, хотя в ходе первого расследования государственный инспектор труда установил 100-процентную вину погибшего. Итогом второго разбирательства стал следующий вердикт: наряду с молодым работником в беде виновен и мастер. И только после третьего расследования вину за собственную смерть с Ковалевского сняли и виновными признаны мастер Сергей Белевич и главный инженер СУ-116 Вячеслав Круглей (сейчас мастер переведен на должность инженера по охране труда, а главный инженер остался на своем месте. – Прим. авт.).

На иждивении у парня находилась 50-летняя мать – инвалид I группы. Брат погибшего обратился к генеральному директору предприятия с заявлением о выплате компенсации, причитающейся по коллективному договору стройтреста № 8 Бреста. Последний ответил отказом, сославшись на комиссию по трудовым спорам, которая рассматривала прошение, хотя, как известно, именно руководителю дано право решать, выплачивать оговоренные колдоговором средства или нет. К слову, «местная конституция» организации, как говорится, не без греха: вопреки областному и тарифному соглашениям, которые предписывают в случае гибели работника выплату не менее его 10 среднегодовых зарплат, в ней прописано до 10.

Удивление вызывает и соглашательская позиция председателя профкома предприятия Олега Толкачева: будучи сопредседателем комиссии по трудовым спорам, он так же, как и представители нанимателя, не признал выводов, сделанных государственным инспектором департамента труда, и в тресте по-прежнему считают виновным самого парня, поэтому и в выплате отказали. Сейчас брат погибшего готовит исковое заявление в суд, намереваясь все же добиться справедливости.

Фото:
поделиться в соцсетях