Солист Большого театра Владимир Петров: «Сначала люди приходили на люстры посмотреть»

Солист Большого театра Владимир Петров: «Сначала люди приходили на люстры посмотреть»

Посидеть за чашкой чая с народным артистом Беларуси удалось только в перерыве между репетициями в Национальном академическом большом театре оперы и балета

Владимир Петров не раз выходил на сцену в образах Евгения Онегина, Дон Жуана, Эскамильо, Риголетто, а недавно попробовал себя в новом амплуа – члена жюри Республиканского профсоюзного конкурса творчества трудовых коллективов «Новые имена Беларуси – 2016».

PRAS.by""

— Владимир Геннадьевич, в вашей семье, кроме вас, музыканты были?

— Поющие были. Дедушка мой из Могилевской области, был там председателем колхоза. Каждый раз, как возвращался с покосов, вся деревня сразу знала, что Кузьма идет, – так далеко было слышно его пение. Папа, мама, дядя тоже очень хорошо пели, но не пытались свой талант развивать. Зато сейчас в моей семье сплошь дипломированные музыканты! Жена Светлана – главный хормейстер Белорусского государственного академического музыкального театра, сын там же работает концертмейстером. Внук в музыкальную школу пошел.

— Первая профессия у вас, как и у многих участников профсоюзного конкурса, совсем не связана с музыкой – техник-электрик. Чем был обусловлен выбор?

— Я пошел в техникум вместе с друзьями – профессию получить было надо. А там оказалась неожиданно очень сильная самодеятельность, которая и дала мне толчок заниматься музыкой. Хор, концерты, песни у костра – все это было бурно и вместе с тем душевно. Блеск в глазах, удовольствие от того, что делаешь, когда выходишь на сцену, и у тебя все горит внутри – так хочется поделиться! Вот что самое ценное. Есть артисты, которые со временем теряют это чувство. Тем ценнее и приятнее для меня было участвовать в проекте Федерации профсоюзов в качестве члена жюри. Он еще раз доказывает, что если у человека есть потребность высказаться, показать себя, она обязательно найдет выход. Самодеятельность – та самая грибница, где раскрываются таланты людей разных профессий.

— Навыки электрика пригодились в жизни?

Вы знаете, пригодились. Когда я учился в консерватории, параллельно работал там осветителем, а в общежитии — электриком.

ReeadMoreBlock

— В консерваторию пошли сразу после техникума?

— Нет. Сначала была армия, где я попал в ансамбль песни-пляски Уральского военного округа и встретил много профессиональных музыкантов. Даже в самоволке мы ходили в филармонию. После армии потребность учиться музыке осталась – пошел в училище, потом в консерваторию. Одной из первых ролей после выпуска стал Остап Бендер в Омском музыкальном театре. Помню, по сценарию мы выезжали на сцену на машине. В свое время я много кого играл, даже животных: пса Мастино из «Приключений Чиполлино», каких-то ёжиков.

— Когда вы переехали в Минск, поначалу играли в музыкальном театре. Где сложнее: в опере или оперетте?

— Над оперой работаешь, по большей части, чисто музыкально. В оперетте же упор делается именно на игру. Хотя сейчас все меняется, в том числе и опера. Сейчас время режиссеров. Если раньше певец мало двигался, то теперь – поешь ты, не поешь – артист должен быть готов даже кувыркаться. Хотя просто взбежать по лестнице и при этом продолжать петь, как в «Аиде», например, достаточно сложно. Режиссеры ставят задачи порой в ущерб вокалу: тут замереть, там прыгнуть, здесь сесть на коня и ускакать. Чтобы не задохнуться, нужно очень хорошо владеть своим дыханием. Лично я стараюсь делать комплексы упражнений, кардиоразминку. Часто с семьей на природу выезжаем.

— С гастролями вы объездили всю Европу, пели в Израиле, Таиланде, Китае. Выделяют ли за рубежом белорусскую оперу?

— Когда в 1998 году я приехал с гастролями в Марсель, там даже не знали, где находится Беларусь. Это было очень досадно. Сейчас времена, конечно, изменились, и нашу страну знают, по большей части, благодаря миролюбивой политике. В культурном плане больше обращают внимания на уровень мастерства, чем на национальность. Опера, к сожалению, у нас не сильно развита как жанр. Хотя сейчас этот жанр находится в гораздо лучшем состоянии, чем даже десять лет назад. После реконструкции театра в 2009 году мы поставили очень много спектаклей, во многом благодаря руководителю. Наш директор Владимир Павлович Гридюшко очень много делает, ходит на каждый спектакль, а после общается с артистами. Это дорогого стоит.

— Вы первый оперный певец, выпустивший свой диск. Кто-то из солистов Большого последовал вашему примеру?

— Я знаю, что у Оксаны Волковой есть свои диски, у Андрея Валентия. В моем случае это не было бизнесом. Я лишь поделился записями с теми, кто мог эту задумку осуществить. Когда со мной рассчитывались, вручили ящик с дисками, которые я до сих пор потихоньку раздаю друзьям и знакомым.

— Как вы считаете, нужно ли оперу популяризировать?

— Заставить полюбить оперу нельзя. Нужно выходить на должный исполнительский уровень: брать спектакли, темы, которые заинтересуют публику. Не стоит строить иллюзий, что этот жанр будет самым популярным. Но вот что радует: сначала люди приходили в театр на люстры посмотреть, а сейчас, спустя уже почти семь лет, заполняемость зала по-прежнему хорошая. Опера – живой жанр, который рождается сиюминутно, через рампу. Потому ни один показ спектакля не похож на другой.

PRAS.by""
Владимир Петров в качестве члена жюри выступил в Витебске на областном отборочном этапе конкурса «Новые имена Беларуси – 2016»

— Вы по-прежнему считаете, что «Евгений Онегин» – главный ваш спектакль?

— Он сыграл важную роль в моей карьере. У каждого голоса свой репертуар. Баритон – лирический голос. Это Евгений Онегин, Роберто из «Иоланты», Фигаро. От последних двух я со временем отказался, стал исполнять более крепкие роли: «То́ска» Джакомо Пуччини, «Набукко» Джузеппе Верди и, конечно же, «Риголетто». К «Риголетто» я шел особенно долго, вложил много сил и мыслей. А Григорий Грязной из «Царской невесты» какая сильная роль! В мае 2015 года была премьера. Удачный спектакль получился, режиссерская работа очень точная. Спектакль яркий, динамичный, декорации поставлены на круг, так что задействованы все возможности сцены Большого театра.

— В ближайшее время собираетесь примерить новые образы?

— Очень хотелось бы спеть Яго в «Отелло». Я чувствую, что уже созрел для этой роли. Хотелось бы многое сделать в концертной деятельности. Недавно, например, я открыл для себя 13-ю симфонию Шостаковича. Надеюсь, получится когда-нибудь поставить его «Леди Макбет Мценского уезда» или «Нос». Хотел бы спеть Андрея Болконского в «Войне и мире» Прокофьева. Сначала смотришь партию – кажется, интервалы безумно сложные. А потом по мере впевания уже вырисовывается мелодия, и ты просто заболеваешь музыкой, образом…

— Что увлекает вас настолько же сильно, как и музыка?

— Я очень люблю выращивать розы. Покупаю сорта спонтанно, привозил даже из Ирландии. Ветвистую розу посадили возле дома на даче. У меня там несколько грядок, стараюсь ухаживать за садом, подстригаю лужайки. С соседями по даче отлично общаемся. Когда праздник, накрываем стол, вместе поем. Я очень люблю авторскую песню. И с Олегом Митяевым мы хорошо знакомы – на одном потоке в техникуме учились.

— Ваша семья легкая на подъем?

— Да, мы с женой романтики, любим путешествовать. Летом собрались по-походному и поехали с группой в Италию. Я до последнего молчал, старался не раскрывать рот. Но, когда в Венеции сели в гондолу и узнали, что гондольер не поет, пришлось раскрыться – запел Неаполитанскую песню. Потом отбою не было (смеется). Уже давно есть желание на машине объехать церкви белорусских глубинок – только так, вдали от крупных городов, можно действительно почувствовать историю.

Фото:
поделиться в соцсетях