ГАЗЕТА ФЕДЭРАЦЫI ПРАФСАЮЗАУ БЕЛАРУСI
48 номер

Четвертое поколение

Жизнь каждого ветерана достойна повести или даже романа.

Младшая пришла похвастаться стихотворением, которое задали в школе к 9 Мая. Послушал, похвалил. Но уже не стал спрашивать, кому именно она собирается рассказывать. Это в моем детстве ветераны ходили на все торжественные собрания и уроки мужества. Сейчас иначе. Как бы ни прискорбно прозвучало, но скоро ветеранов в Беларуси будет меньше, чем школ…

Уходит в вечность поколение. Тех самых, которых судьба клеймила войной. Они были молоды, когда родились дети, они были живы, когда взрослели внуки. Пришел черед пра­внуков. Время четвертого поколения.

Они уже не смогут спросить у очевидцев, почему такой красный орден Красной Звезды. Как ревет пикирующий мессер 87-й. Почему так важен каждый кусочек хлеба…

Я вдруг понял, что теперь на мне лежит обязанность рассказывать о войне. О подвиге, о славе, о доблести и о страхе. Но также внезапно я осознал, что слишком мало спрашивал и невнимательно слушал.

Жизнь каждого ветерана достойна повести или даже романа. Но у меня едва наскребется на скудный рассказ из трех абзацев. Когда-то я записал боевой путь деда – от Курска до Восточной Пруссии. Потерял…

Позже я раскопал в архивах скупые строчки наградного листа: «Тов. Скориков во время наступательных боев с 16 июня 1944 г. проявил себя смелым и знающим свое дело командиром. При наступлении на дер. Горки 20 июня 1944 г., будучи командиром пулеметной роты, он умело прикрывал наступление пехоты огнем пулеметов. В момент, когда расчет станкового пулемета вышел из строя, он сам лег за пулемет и метким огнем вывел из строя пулеметную точку пр-ка, чем обеспечил успешное наступление пехоты. В этом бою тов. Скориков был тяжело ранен, но не покинул поле боя, а продолжал командовать ротой, и лишь после взятия деревни он отправился в ПМП». Где эти Горки? Почему 20-летний парень, выросший на Урале и призванный в армию в Ташкенте, с таким отчаянием дрался за белорусскую деревню? Спросить бы, да поздно. Я не успел.

Этого уже не вернуть, не обернуть, не исправить. А самое главное, не сказал своим ветеранам: «Спасибо за то, что живу».

…Накануне Радуницы навестил могилы своих ветеранов. Впервые приехал с дочками. С черно-белых фотографий на нас смотрели давно ушедшие, но все еще близкие мне люди.

Женщина с проникновенным взглядом. Призванная на фронт медсестрой в 19 лет. Она видела столько боли и столько крови, от которой и собственная в жилах застынет. Но все же сохраняла веру в человечность. Моя бабушка.

Рядом статный мужчина, грудь в орденах. Командир пулеметной роты, прошедший Великую Отечественную с сорок первого по сорок пятый. Война навсегда осталась в нем осколками, которые не рискнули извлекать. Мой дедушка.

Я приобнял младшую дочку и попросил рассказать стихо­творение, которое она выучила в школе. Ей было неловко, но мне было важно. И в звенящей майской тишине прозвучал робкий детский голосок:

Благодарим, солдаты, вас
За жизнь, за детство и весну,
За тишину, за мирный дом,
За мир, в котором мы живем!

…Не назвал бы себя шибко верующим, но в этот момент мне так хотелось верить, что они нас там услышали.

Олег ФЕДОРОВ
Фото Александра ПОБАТА