Помощь сильным

Особый характер

– Для службы в МЧС нужно обладать особым психотипом, в первую очередь – быть стрессоустойчивым, чтобы сохранять самообладание в любых ситуациях, и уметь работать в команде. При подборе кандидатов обязательно с ними беседуем и оцениваем профпригодность, – подчеркивает начальник сектора Александр Венскевич. – Случалось, объяснив особенности профессии, убедить подумать о другой карьере, ведь неверный выбор мог в будущем вызвать серьезные личностные проблемы.

Спасателям по долгу службы приходится видеть человеческие страдания и смерть. Такой опыт не может не отражаться на психике, потому после особенно напряженных выездов поддержку коллегам оказывают психологи. Если раньше были живы стереотипы о том, что сильным людям помощь не нужна, то постепенно эта установка меняется и обращение к специалисту уже не воспринимается как слабость: только Александр Станиславович за два месяца принял более 20 человек из числа работников и их близких.

От слез до гнева

Наряду с сопровождением сотрудников в круг профессиональных обязанностей входит помощь людям, оказавшимся в эпицентре беды. Единого алгоритма нет: каждый реагирует на ЧС по-разному, а значит, и подход должен быть разный. По наблюдениям собеседника, в критических ситуациях у женщин, стариков и детей первой реакцией часто становятся слезы, тогда как у мужчин доминирует агрессия, направленная либо на себя – «как я это допустил?», либо на окружающих – «пожарные приехали поздно!». Эту кажущуюся несправедливость психолог объясняет просто: в стрессовой обстановке субъективное время замедляется, чтобы мозг успел оценить происходящее, и минуты ожидания ощущаются вечностью…

– Иногда сильное потрясение вводит в ступор, когда человек замирает и никак не реагирует на случившееся, отрешенно сидит в стороне. Его тоже нужно приводить в чувство, потому что внешнее спокойствие и отсутствие эмоций вовсе не значит, что психика справляется. Скорее, наоборот, у пострадавшего ни на что не осталось сил, – объясняет Александр Венскевич. – Крайне редко, особенно если произошла гибель ребенка, может дойти до измененного сознания: близким кажется, что кто-то еще остался в помещении, они рвутся в огонь.

– Какие выезды вам особенно врезались в память? – задаю вопрос.

– Все ситуации держу в голове, и не потому, что их не проработал, а для того, чтобы передавать этот опыт коллегам и использовать для помощи людям, – отмечает Александр Станиславович. – Одним из самых тяжелых вызовов в практике стал теракт в минском метро в 2011 году, после которого, кстати, и была создана психологическая служба МЧС. Взрыв на сахарном комбинате запомнился работой с толпой, когда у огромного коллектива возникло чувство страха и недоверия к будущему.

Разговор без «не»

Специалист подчеркивает: в первые 72 часа после трагедии грамотная психологическая помощь важна так же, как и медицинская, ведь иначе произошедшее может наложить отпечаток на всю жизнь. Отправляясь на место происшествия, психологи стараются узнать все нюансы и заранее подготовиться. Например, в ситуации, когда мать потеряла взрослого сына, руководитель с большой долей вероятности направит к ней психолога-женщину. И дело не в том, что женщины более эмпатичны, способны понять и разделить утрату: парень-психолог, вызвав нежелательные ассоциации с погибшим, может лишь усугубить горе.

– У нас часто спрашивают, как помочь близким. Самое важное – проявить заботу и быть рядом, потому что в стрессе человек забывает про такие базовые вещи, как сон и еда, перестает осознавать, что в нем нуждаются другие родственники и особенно – дети. Нужно ненавязчиво поддерживать, следить за физическим и психическим состоянием, – рекомендует специалист. – Если человек испытывает беспокойство и страх, ни в коем случае нельзя говорить «не бойся», потому что его чувства нам не понять, а сама частица «не» вызывает лишь недоверие. Следует избегать фраз в ключе «всё будет хорошо». Иногда просто лучше помолчать вместе, взять за руку или обнять.

Психолог для психолога

Какими бы подготовленными и опытными ни были психологи, их ресурсы тоже не безграничны – некоторые случаи напрочь выбивают из колеи. Однажды Александру Станиславовичу пришлось опознать погибшего в аварии ребенка и сообщить о трагедии семье. Когда среди груды металла увидел мальчика, поразился сходству со своим сыном. На следующий день страшный образ по-прежнему стоял перед глазами.

– Если понимаем, что ситуация не отпускает, обращаемся за помощью к коллегам и проходим супервизию, ведь как никто другой знаем, насколько важно вовремя проработать травму, восстанавливаемся и идем дальше, – говорит Александр Венскевич. – Несмотря на колоссальную нагрузку, ни один из сотрудников сектора не бросил подразделение, не справившись со взятыми обязательствами. Наоборот, при формировании службы в районах на три места было около 30 претендентов.

Елена КАЯЧ, фото автора и БЕЛТА